Семья заслуженного мастера российского судомоделизма cоучредителя Гильдии корабельных мастеров Санкт-Петербурга жила в военном городке в Эстонии. Михаил Юрьевич Безверхний в детстве не ходил в детский сад, как другие ребята. Вместо этого он два года провел на корабле со своим отцом, который был морским кадровым офицером. Погруженный в атмосферу морской стихии, мальчик был частью корабельной команды и, таким образом, изнутри познал мир корабля еще в раннем детстве. Первые попытки сконструировать модель были предприняты юным моряком в пятом классе школы, но, по его словам, в детстве многие из нас - настоящие судомоделисты мечтатели, однако лишь единицы обретают истинную устремленность продолжать многочасовые занятия. Дело это чрезвычайно сложное и требует огромного количества времени.
В юношестве Михаил Безверхний не обучался в молодежных судомодельных кружках, как другие мальчишки. Вместо этого на долгие годы излюбленным местом посещений стал для него Военно морской музей в Санкт-Петербурге. Он вспомнил: «Я бывал там по три-четыре раза в год, часами изучал великолепие стендовых моделей, в частности точную копию английской стендовой модели линейного 100-пушечного корабля Royal Sovereign...».
И в довершение всего Михаил не пошел в военно морское училище, как другие выходцы из офицерских семей. Вместо этого он поступил в Первый медицинский институт имени И. П. Павлова и стал врачом. И лишь по прошествии времени, как только жизнь предоставила ему такую возможность, Михаил Безверхний снова обратился к профессиональным занятиям судомоделизмом и стал заслуженным мастером: «По небезосновательному утверждению наших коллег из Франции, молодых мастеров в судомоделизме чрезвычайно мало, так как этот вид творческой деятельности подразумевает большие расходы на оборудование и материалы. Судомоделизм - привлекательное хобби для пенсионеров, способных посвятить последние годы жизни разработке моделей. Однако, увы, зачастую, едва достигнув соответствующего уровня мастерства, когда накоплено достаточно опыта для изготовления серьезной профессиональной стендовой модели, родственники уже зовут со своими престарелыми мечтателями прощаться...»
Модель парусника - самостоятельный объект искусства, вокруг которого должно быть сформировано своеобразное выставочное пространство. И потому невозможно, строя модель корабля, руководствоваться единым принципом идеального сходства с оригиналом. Стендовая модель парусника - это новая жизнь, новое прочтение того корабля, «по образу и подобию» которого он создавался. Именно поэтому истинные шедевры судомоделизма принято относить к концу XVIII - началу XIX века, когда культурное сообщество начинает осознавать декоративную скудность чисто технического макета, и постепенно в макет корабля привносятся все новые элементы с использованием натуральной древесины, слоновой кости, золота, серебра и драгоценных камней.
Сформировавшийся в эту эпоху в Европе дворцовый, или русский, стиль судомоделизма заложил основы для развития искусства создания моделей в классе С1 по всему миру. Великолепные образцы, созданные в это время во Франции и Англии - это роскошные утонченные стендовые модели, в которых цветность и фактура всех используемых материалов идеально сочетаются с миниатюрной точностью и плавной геометрией форм. Такие модели, чертежи которых относительно доступны для судомоделиста-любителя, вдохновили и Михаила Юрьевича Безверхнего. Одна из первых его работ - традиционный конек в арсенале начинающего судомоделиста - стендовая модель флагмана первой экспедиции Колумба Santa-Maria XV века, ставшая его успешным дебютом на небольшой выставке (Кубок префекта южного округа г. Москва по стендовому судомоделизму) в Москве в 2002 году.
Михаил Безверхний также успешно работал над моделью русского 60-пушечника «Георгий Победоносец» 1780 года, по проекту Владимира Касатонова. В России оказалось чрезвычайно мало достоверных чертежей для постройки. Однако даже те чертежи, которые были представлены в издававшемся в 1990 е годы журнале «Ладья», с учетом дополнительного материала, позволили Михаилу Безверхнему сконструировать великолепную стендовую модель этого корабля.

Одна из моделей выполненных Михаилом Безверхним - французский линейный корабль Le Ambiteux флагмана шевалье де Тюрвиля XVII века (1690 год). Модель одного из лучших кораблей Французской короны глазами креативного автора имела оглушающий успех на чемпионате судомоделизма. Модель построена по чертежам всемирно известной монографии величайшего судомоделиста Франции Жана Бодриота, труд которого и по сей день служит базовым источником информации и творческого вдохновения для множества моделистов по всему миру. К этому времени некоторые базовые творческие принципы уже были сформированы: использование натуральной древесины без окрашивания, точное отображение мельчайших деталей палубы, оснастки и деталей внутренних интерьеров, достижение цветового баланса между всеми частями судна, даже если это идет вразрез с трактовкой классических чертежей: «Чрезвычайно важен опыт работы с материалом, в особенности с тем или иным видом древесины, постичь капризный характер которой порой задача труднодостижимая. Известно, что древесина - живой материал, меняющий свои химические и механические свойства в зависимости от климатических условий, примененного к ней способа обработки, способа хранения и т. д. К примеру, груша - великолепный материал, но, ввиду зависимости от температурных характеристик, легко деформируется, из-за чего вся модель может «поползти». Кроме того, изготовленная из слоновьего бивня деталь корабельной оснастки, которая, казалось бы, идеально сочетается с эбеновым корпусом, может просто не вписываться в общий ансамбль, что станет понятно только тогда, когда все разнородные части модели станут единым целым», - делится опытом Михаил Юрьевич. Модель Le Ambiteux освещена изнутри, но тонкие изящные детали внутреннего интерьера все равно явственно не видны, скрытые не только самим корпусом, но и стеной стеклянного футляра, без которого ни одна стендовая модель класса С1 не выживет в выставочном пространстве любой конфигурации. Потому, вероятно, при проведении освещения более актуальны разборные стендовые модели, например модели из английской коллекции Генри Хаддлестона Роджерса, в которых часть корпуса открыта глазам любопытного зрителя.
Детали декора Le Ambiteux выполнены из черного дерева, хотя по классическим канонам Франции должны быть построены из древесных пород светлых оттенков. Почему русский мастер с легкостью пренебрег историческими рекомендациями французских специалистов? Все дело в том, что выполненная французским мастером Бернардом Фролишем модель Le Ambiteux хотя и соответствует «французской букве судомоделизма» (кстати, Бернард Фролиш - автор книги «Искусство судомоделизма»), но выглядит при этом безвкусно, утратив правильное соотношение цветовых линий и фактур и получив взамен топорность и тяжелую монументальность.

Ещё одним детищем Михаила Безверхнего стала модель французского 74-пушечного линейного корабля Le Rivoli. Этот корабль был взят в плен англичанами в 1812 году и доставлен в г. Портсмут. До недавнего времени считалось, что единственная модель варяга, сделанная в соответствии с французским оригиналом, хранится в Национальном морском музее Франции, в г. Рошфор. Однако французских коллег Михаила Безверхнего в скором времени ждет сюрприз: вторая модель Le Rivoli будет построена по оригинальным обмерным чертежам, сделанным англичанами. Об этих документах французам вообще ничего не было известно. В архивах Франции не было ни одного обмерного чертежа, зато из Национального музея Лондона Михаилу Юрьевичу прислали около сорока копий оригинальных чертежей с подробными планами палуб.
Чертежи из лондонского музея достоверно доказывают, что французская модель не имеет к оригиналу Le Rivoli никакого отношения, а является моделью одного из трех 74-пушечников, построенных в Венеции в Наполеоновскую эпоху.

По словам Безвернего мадагаскарский эбен, а также некоторые другие разновидности эбенового дерева, как нельзя лучше подходят для изготовления стендовых моделей парусников. Эбен - тяжелый и стабильный материал, который не только не деформируется со временем, легко адаптируясь к разным условиям окружающей среды, но даже позволяет скрыть дефекты при тонкой обработке.
Вообще, судомоделисты часто используют экзотические древесные породы, которые теперь можно заказать по Интернету: «До открытия железного занавеса нам, судомоделистам, в плане материала приходилось несладко. Откуда только не пытались люди добыть материал: и старые подоконники снимали с клавишами рояля, и яблони пилили, тусовались на фабрике музыкальных инструментов... В то время кем-то добытый кусок красного дерева казался настоящей роскошью». Часто эбен имитируют с помощью груши. У груши изумительная фактура, но при этом она крайне капризна и подвержена изменениям температуры, о чем уже было сказано выше.
Судомоделисты также работают с дару-дару (Daru-Daru, Cantelya Caniculata, семейство Icacinaceae) - тяжелым и прочным деревом белого и светло-желтого цвета (ядро может приобретать и светло-черный оттенок) с ровной однообразной текстурой. Дару-дару произрастает в Малайзии и Индонезии (Суматра и Калимантан). Из Юго-Восточной Азии привозят кумьер (Kumier, семейство Sapotactae). Золотисто-красноватая древесина кумьера также очень тяжелая и стабильная, но хорошо поддается механической обработке, однако резать кумьер можно только в респираторе, так как он оказывает вредное воздействие на слизистые оболочки. Среди индонезийских пород у судомоделистов популярна и пероба (Peroba, Aspidosperma Spp., семейство Apocynaceae), или «железное дерево», в особенности пероба розовая (Peroba Rose). Дерево перобы очень прочное и может иметь множество светлых мягких оттенков: от светло-коричневого и ярко-розового до желтого и цикламенового. Пероба произрастает в муссонных лесах Бразилии, Индонезии и Аргентины.

Удивительными свойствами обладает южно-африканская «розовая кость» (Pink ivory, лат. Rhamnus zeyheri). Его крепкая, как слоновая кость, древесина обладает насыщенным лилово-розоватым оттенком и имеет бесконечное количество направлений волокон. А вечнозеленое дерево бакаут (Pockwood, лат. Guajacum officinale), произрастающее в джунглях Южной Америки, отличает удивительный аромат, сохраняющийся на долгое время, темно-оливковый или темно-зеленый оттенки и мощные целебные свойства (очищение крови). Также в судомоделизме используют разновидности «собачьего дерева» (Dogwood, семейство Cornaceae), американскую сливу, липу (для внутренних деталей и конструкций), французский самшит, орех и карельскую березу.
Выбор материала в судомоделизме играет ключевую роль. Даже сейчас, когда рынок предлагает множество экзотических видов, определить по фотографии фактуру и оттенки материала невозможно. Важное значение имеют не только цвет, прочность и фактура древесины, но и ее геометрия, линейные формы, «поведение» при отделке и полировке. Поэтому в процессе применения и сочетания материалов приходится изготавливать пробники деталей и самих моделей. Кроме того, необходимо произвести ультразвуковую диагностику древесины для предварительного выявления смоляных ходов или внутренних трещин.
Для шитья парусов раньше использовали перкаль и различные виды ткани. Лучшие стендовые модели построены без раскрытых парусов. Паруса - это настоящая проблема судомоделиста, так как обнаружить достоверные источники информации о конструкции и геометрии (масштаб) парусов чрезвычайно сложно. Не менее сложно объяснить заказчику, что стендовая модель корабля без парусов смотрится намного лучше и обладает большей исторической и эстетической ценностью. Именно поэтому эталонные стендовые модели, служащие истинными образцами декоративно-прикладного искусства, построены без парусов.
Что же касается инструмента, по словам Михаила Юрьевича, он собирается каждым судомоделистом в течение всей жизни. Специализированный точный инструмент - чрезвычайно дорогой и изготавливается только на заказ. Большинство судомоделистов пользуются инструментами немецкой фирмы Proxxon, которая может предложить все инструменты, необходимые для работы не только судомоделистам, но и ювелирам.
Сейчас в России функционирует издательство, периодически выпускающее интересные комплекты архивных чертежей кораблей русского флота, однако они подходят скорее для членов юношеских судомодельных кружков. Кроме публикации статей, своеобразный вклад в образование внес и Михаил Юрьевич Безверхний. О начальном процессе построения стендовой модели с его участием двумя австралийцами был снят 80-часовой фильм, который сейчас продается в Интернете: «Когда инвесторы данного видеопроекта обратились ко мне с вопросом, что я думаю по поводу авторских прав, я ответил, что с радостью удовлетворюсь полезным оборудованием. Так я стал обладателем нового компрессора для аэрографа, а в России появился первый обучающий DVD для судомоделистов».
Что же касается компьютерных программ для создания авторских рабочих чертежей, Михаил Юрьевич их оценивает скептически: «Во время создания чертежа на компьютере практически невозможно избежать погрешностей. Поэтому когда мне говорят, что компьютерный чертеж по-настоящему удался и все идеально рассчитано, я отвечаю: а вы покажите мне хоть одну завершенную модель, построенную полностью по компьютерному чертежу! Вот тогда и поговорим...»

В древности модели лодок и кораблей носили культовый характер. При их изготовлении в первую очередь во внимание принимались факторы, формирующие сакральный и магический символизм изготавливаемого предмета - красота и точность изображения ритуальных знаков, украшавших корпус корабля. Наделенная своеобразной атрибутикой священная модель символически отправлялась в высшие божественные миры, для того чтобы обеспечить покой и процветание своих создателей в мире посюстороннем.

В более поздние исторические времена перед отправкой корабля в море мастера создавали его точную миниатюрную копию, которая освящалась и хранилась в католической церкви. Суеверные моряки и судовладельцы верили, что пока «прототип» корабля защищен сакральным церковным пространством, с реальным кораблем не случится ничего плохого. Такие церковные модели начали использовать для декорирования помещений, а в XVIII веке уже сформировались эстетические принципы построения стендовых моделей, ставших впоследствии совершенными образцами декоративно-прикладного искусства.

Михаил Юрьевич считает, что с развитием спорта и технологий судомоделизм имеет к высокому искусству всё меньше отношений: «Что от советской эпохи досталось нам как национальное достояние в области судомодельного искусства, кроме моделей старейшего мастера Льва Алешина? Ничего. А всё потому, что искусство моделирования ориентировано на изготовление технических моделей, а создание великолепных кораблей прошлого никак не финансируется, соответственно обучение такому делу не привлекает юные умы», - утверждает Михаил Безверхний. Для того чтобы выполненная по историческим чертежам модель парусного корабля ожила и выглядела так, чтобы ее утонченная красота и совершенные пропорции прошлого поражали зрителя своим совершенством, необходимо выйти за рамки спортивных правил, диктующих точное соответствие оригиналу, даже если это вредит эстетике изделия.
Интерьерные модели Михаила Юрьевича хранятся в частных коллекциях. Заказы поступают преимущественно из Германии и Италии. Обычно заказчик оплачивает не только материалы, но и весь процесс работы, длящийся от трех до пяти лет. Цена за одну стендовую модель начинается с 45 тысяч евро и далее варьируется в зависимости от многих факторов.
В процессе работы мастера изготавливают дубли стендовых моделей, для того чтобы выставить их на продажу в Европе. Постепенно интерес пробуждается и у российских богатых «мечтателей».
Михаил Юрьевич Безверхний утверждает, что судомоделистам в целом немного не хватает чутья художника, а ему самому - времени. Ведь на одну деталь можно потратить половину дня, а можно и два, и три... Но пока создатели «игрушечных кораблей» для взрослых целиком зависят от своих заказчиков. А могли бы вместе создать «корабль мечты» России, тем более, что самые лучшие модели - продукт коллективного творчества судомоделистов, резчиков и ювелиров, постоянно находящихся в творческом обмене опытом и идеями.

Из интервью данным Михаилом Безверхним:

Как Вы пришли в моделизм? Что он для Вас?
Я с детства делал какие-то кораблики. Еще до школы. Из сосновой коры, дальше доски в дело шли. Хотя я ни в каких судомодельных кружках не занимался. Мне было это скучно и неинтересно.
Я люблю поработать руками, даже и специальность выбирал врачебную, рукастая была работа.
Не могу сказать, что я историк какой-то, но меня действительно интересует проблема флота, история флота, у меня отец кадровый офицер, хотя не могу сказать, что он как-то меня увлекал. Но я с детства в этом варился.
Моделизм для меня – это образ жизни, такой счастливый случай, когда детские желания совпали с профессиональной деятельностью.
Работа руками, корабль, история. Все же корабль – самое сложное инженерное сооружение, во всяком случае, до начала 20 века. Плюс морская романтика.
Как говорят, это технический вид спорта для воспитания патриотизма, мантры повторяют для детей. Я думаю, это не работает. И в отношении детей тоже. Либо дети садятся, либо ты их не уговоришь. У меня вот трое сыновей, ни один из них даже в сторону [судомоделизма] не смотрит, хотя живут среди книжек, моделей… Или ты заболеешь моделизмом, или нет. Привить это нельзя.

Первая модель – «Победоносец»?
Нет. «Ривендж», «Герб Гамбурга». Первые опыты показывать смысла нет, нужно сначала что-то значимое сделать.
Были у меня и металлические, гальваноработы – технологические эксперименты. Кустарный опыт, на квартире даже ванны стояли. Навыки остались, теперь помогают.

Как Вы выбираете прототип?
Сначала идет выбор класса. Потом выбор из класса. Например, нужен был корвет. Какие материалы у нас есть? Есть «Оливуца», есть «Андромаха» с хорошими архивными материалами. Есть штат, есть источники. Замечательно! Делаем, значит, «Андромаху».

А «Аврору»?
Нужен был фрегат 1-го ранга. Какой-нибудь знаковый. Более известного, чем «Аврора» у нас нет в русском флоте. У нас очень мало кораблей, которые чем-то прославились.

А «Паллада»?
Чем заслуженна «Паллада»? В каком бою она участвовала? Кого она победила?

«Флора» черноморская?
Это немного другой класс. По ней материалов не так много. Должны были объединиться три составляющие: время, тип и полнота документов.
Сейчас вот строю линейник «Трех Иерархов». По нему наиболее полные материалы.

А тип кораблей выбирает заказчик?
Нет, надо было представить Российский императорский флот накануне Крымской компании по разным классам, сделать в одном масштабе и вместе поставить: попытаться представить себе разные типы кораблей, объединенные одной эпохой.
Потом будет нужен бриг. Четыре корабля – уже хорошо.
Если для себя, для души, можно сделать собирательный образ. Почему не сделать просто корвет? Это корабль, с корабельным вооружением. Даже обводы корпуса можно свои создать, лишь бы они попадали в нужное время.
Можно привязываться к эпохе и делать собственную разработку. Мне всегда эта идея очень нравилась, правда, не приходилось так делать. Можно пользоваться массой источников одновременно, главное, чтобы не противоречило инженерной логике.

Вы знамениты своими технологиями. Откуда они?
Иногда на чертеж смотришь, думаешь: да как это делать вообще? Если говорить о творческой части, то это самое интересное. Когда ты придумал технологию, сделал первую деталь, дальше начинается рутинная работа, можно любого поставить.
В моделизме приходится делать серии. Сейчас у меня трехдечник, нужно сделать около 500 одинаковых петель. Проблема стандартизации требует отработки технологической цепочки: провести эксперимент, сделать оснастку. Потом делаешь эти элементы, сделал, оснастка в ведро.
Есть определенный станочный парк, оборудование. Мы работаем в этом диапазоне, можем сделать на них определенный набор операций. Придумываем и начинаем. Где узкие места? Здесь сверло уходит, накернивать надо заранее – лишняя операция. Если сделали оправку, будет разбиваться сверлом? Будет. Ага. Продумываем все. А дальше, как обезьяна.
Конечно, хочется минимизировать трудозатраты, время в первую очередь. Я могу сделать все что угодно, но это займет очень много времени. Говорят, можно напильничком… Можно, не вопрос. Только времени уйдет очень много.

Литье используете?
Нет, все вручную.

Получается, все технологии Вы придумываете сами?
Конечно! Вот говорят, корпус по методу Безверхнего. Да нет никакого метода! У меня каждый корпус разный. «Андромаха» вот сделана так, а «Трех Иерархов» иначе. Размер имеет качественно другое значение.
Приходится все время модифицировать методику, к сожалению, часто не в сторону упрощения. Иногда до такой степени, что она перестает быть похожей. Суть не в самой методике, а в том, чтобы она позволила выполнить определенные задачи: избежать линейных деформаций, скручивания, дать возможность разборки и промежуточной сборки.
Самый сложный вопрос: что хочется получить. Не как сделать, а что ты хочешь. Четко представлять себе результат, который должен получиться. По цветовой гамме, по фактуре, по цветоотражению.


А как Вы пришли к цветовому решению своих моделей?
Мне кажется, я больше ориентировался на классические образцы, в моем представлении.
На «Андромахе» белая полоса – беленый клен, на «Иерархов» – граб. Если хочется совсем белый цвет – это или кость или краска. Если не красить и делать из деревяшки, так и хочется, чтобы это выглядело как деревяшка.
Люблю использовать мельхиор – «польское серебро». Он ближе по свойствам к плохой стали, достаточно тугоплавкий. Недаром на всех музейных моделях мелочевка из мельхиора.

Ваше отношение к модели во время и после постройки меняется?
К моменту окончания модель ненавидишь. Люто. Не потому, что она надоела, у меня нет ограничения по времени в разумных пределах. Я вообще считаю, что два года или три – не важно. Результат был бы. Но беда в том, что к моменту окончания кажется, что результат не достигнут, потому что видишь только косяки. То, что у тебя получилось, ты уже пережил и забыл, а недостатки ты знаешь все на зубок, где надо было сделать иначе. Потом проходит время, смотришь: да ничего вроде.
У меня другой немного образ сохранился, например, от «Андромахи». Да, мне понравился прототип, было интересно, но остается момент неудовлетворенности. Другие, может быть, и не заметят, но я-то знаю даже чисто технологические косяки, которые вызывают опасения. Как с этими якорями. Кто знал, что сталь пойдет ржой от атмосферного воздуха даже после антикоррозионного покрытия?

А тот образ, к которому Вы стремитесь в начале постройки, насколько он совпадает с тем, что получилось по завершению?
Соответствует ожиданиям? Иногда да, чаще нет, конечно. И потом, это степень приближения. Например, с «Андромахой», с материалами, цветом попал, что называется.
Модель строится 2-3 года. Деревяшки успевают изменить цвет. Свежее дерево совершенно иначе выглядит. Знать бы как оно потемнеет… Это как медная обшивка. Новая сияет, как самовар. Думаешь, ну скорей бы уже потемнела немного. Когда же там будет хотя бы цвет старой гильзы?
Нравится, если что-то удается, в той или иной степени. Но так, чтобы сделал, что хотел, ни разу не получалось.

А где предел перфекционизма?
Нету. Нужно выставлять разумные границы, иначе можно вечно долбить одно и то же. Нужен трезвый подход.

Как Вы для себя эту границу провели?
Всё равно работаешь в рамках ограниченного выбора материалов и ограниченного времени. Надо укладываться. Казалось бы, материалов очень много, но по факту груша да клен белый. Попробуй, купи хороший орех! Самшит и то проще. Где найти ровный хороший серый орех? Где найти эбен, а не то барахло седое и пестрое? Реликтовые деревья никто не рубит, поэтому эбена нет. Хорошо сейчас граб выручает.

Не боитесь его использовать?
Нет. Но фотоэффект возможен. Я не знаю, насколько это крашение стойкое, если его на солнце выставить. Но я считаю, что сейчас это выход. Я его еще давно на кубке Университетов показал, теперь его все используют. Аргентинскую слоновую кость, что на «Андромахе» на палубе, раньше можно было купить, теперь нет. Говорят, что перестали пилить. В идеале на модель 3-4 года копится материал, потому что, если тебе прям сейчас надо, никогда ничего не найдешь.

В чём сложность класса С1?
Здесь работаешь с натуральными материалами: деревом, металлом, веревками. Трудно спрятать ошибки, они дорого обойдутся. Этот класс требует навыков из всех классов.

Вы не участвуете в соревнованиях?
Нет. Ну а что там? Показать? Интересно! Но учитывая, что возить… Тем более, у меня ни одной модели нет. Если заказчик захочет, то он и сам свезет. Меня эти медали, грамоты, регалии не очень интересуют.

На чемпионате мира Вы бы точно стали первым.
А что от этого бы изменилось? На стенку медаль повесить?
Я когда начинал, мне тоже хотелось о себе как-то заявить. Ну вот, заявил. А теперь «митьки никого не хотят победить». Настолько условно судейство, баллы. Это больше ритуал.
По большому счету должны быть не соревнования, а выставки – возможность показать модели друг другу, людям.

Обычно я спрашиваю про инструменты, но у Вас, думаю, есть, наверное, все.
Если считать нужные инструменты, то сбор оснастки – это отдельное хобби. Приходится останавливаться, держать себя в руках. Чтобы ты ни купил, его всегда хочется улучшить, обменять. Инструмента всегда мало.
Взять вот МФ-70. У меня двое тисков, два координатных стола. Хватит? Нет, конечно. Хочется еще один МФ-70, лениво переставлять. А еще лучше вместо него другой какой-то. «Проксон» все-таки любительское оборудование. Перед каждой операцией его надо регулировать, но разбирается и настраивается элементарно, как «Лего». В этом его преимущество.
У меня принцип: если инструмент нужен не более чем раз в году, значит, он не нужен. Сделаю одноразовую оснастку. Дюралька, оргстекло. Слепил, склеил, скрутил. Выдержит! Фреза из гвоздя. Получится три метра погонажа? Больше и не надо.

Откуда берете столь подробную детализацию на своих моделях?
По логике. Из функциональной принадлежности понятно, что там должно было быть. Например, якорный битенг обит железом. У Посьета даже описаны колпаки. Толщина, какую сталь использовали, это есть даже в перечнях. И по логике, если ты металлическую цепь обносишь, то понятно, что будет через 2-3 раза.
Даже мачтовые битенги для снастей обивались латунными щечками в местах трения. Когда читаешь штат, убеждаешься, что в комплекте полагалось.
Даже если есть исторический прототип, то на чертежах массу всего не показывали, нам все равно приходится додумывать. Например, на большинстве исторических чертежей нет шпигатов. Получается что? Эти корабли шпигатов не имели?
Если это есть на чертеже, я сделаю, если нет, я сделаю то, что там должно быть, но придумывать специально или переделывать чертеж я не буду. Все-таки архивный чертеж имеет приоритет.
Я люблю в большей степени не чертежи. Их все равно кто-то чертил (возможны ошибки). Самые интересные источники – руководства, штаты, нормативы.

Хороших материалов мало?
Нету. У нас ни на один русский корабль не существует полного комплекта источников, чтобы брать и делать.

А почему Вы этим не займетесь?
Это большая работа реконструктора. Я шляпу снимаю перед людьми, которые занимаются этой работой. Мне говорят, а почему ты не пойдешь в архив? Я-то могу, конечно. Но работе реконструктора, сложной и неблагодарной, на мой взгляд, надо отдаваться многие годы. Я не готов ее делать. Я хочу модели строить, а не в архиве сидеть и разбираться.

А если одновременно строить модель и писать книгу? Есть примеры иностранных авторов. По окончании модели получается уникальная монография.
Как только такой человек закончит и выпустит книгу, думаете, ему хоть кто-то спасибо скажет? Нет. Сразу начнется: здесь не так, здесь неправильно совершенно, это вообще непонятно откуда. Реконструкция – только еще один шаг, устаревает на момент публикации. Потому что-то за это время находятся материалы, которые дополняют или вообще опровергают ту работу.
Поэтому надо быть благодарным любому человеку, который внес свой вклад, его не надо обвинять, ругать. Бывают, конечно, упертые: я нашел, я считаю, что так, а все остальные неправы. Это другая история.
Вариантов может быть очень много, главное, чтобы они не противоречили морской практике. Выдали капитану на компанию пушечное вооружение, рангоут. Ну, длиннее мачта на два фута. Ну и что? Это нормальная практика в любом порту.
Должен быть по штату этот якорь. Ну, нет в арсенале его! Нету! Ничего страшного, возьми другой. Нет нужного анкера, возьми другой, или два, меньшего веса.
Понятно, что штат вводили для унификации, но это не отменят пересортицу.

Что бы вы сказали новичкам?
Если желание есть, то все остальное нормально будет. Любое дело требует времени и, если к нему отнестись с известной долей фанатизма, оно тебе ответит через некоторое время. Каждый может копать и сажать деревья, но есть люди, которым это НРАВИТСЯ. Если появляется какой-то резонанс с делом, то ты на верном пути, но крылья будут расти лет через пятнадцать. Бывают, конечно, самородки.
Все равно нужно пожить в этой корабельной философии. Хорошо, конечно, с молодости. Тогда вся жизнь впереди… Что-то можно достигнуть, пожать результаты. Моделизм, как работа, никому не нужен. Это может быть только хобби. Но если есть возможность тратить часть своей жизни на это занятие, замечательно. Я могу только посоветовать не торопиться, но и не забывать. Лучше потихоньку делать что-то, не выпадать совсем. Если будет интерес, то все будет хорошо.